Андрей Кокотюха: наши политики — это шлак

Андрей Кокотюха: наши политики — это шлак
в Публикации/Социальная правда

Андрей Кокотюха (род. 1970), вместе, пожалуй, с Сергеем Жаданом, является одним из самых «плодородных» украинских авторов. За последние 20 лет он издал более 50 книг, некоторые из них несколько переиздавались. Кокотюха также выступил сценаристом популярного в 2017 году фильма «Красный», снятого по одной из его книг, а сейчас он работает над продолжением кино.

Сейчас Андрей Кокотюха начинает издаваться и в Европе.

— Чем живете? Как ваш заграничный рейд?

Только что получил известие, что на мою книгу, которая вышла во Франции, уже есть восемь рецензий. Восемь! На нового, малоизвестного еще на западе украинского автора! В Украине за два года не дождешься двух-трех. Это я не жалуюсь, это я говорю о реальном положении вещей. Наше информационное пространство на пятом году войны еще мало работает на украинскую культуру, украинское кино.

— Александр Афонин (президент ассоциации книгоиздателей- ред.) Считает главной проблемой украинской литературы является то, что она не получила рыночного стимулирования, а русская имела это в РФ. То есть причины экономические. Или вы согласны с таким тезисом?

Законодательство надо совершенствовать. Но ни одно законодательство не компенсирует отсутствие достаточного количества книжных магазинов по райцентрах. Более того — никакие рыночные условия не заставят писателя начинать писать для массового читателя. Этим законам, даже если их протолкнут, им не для кого работать.

— Но количество украиноязычных книг растет.

Да, несомненно, но есть одно но. Рост происходит за счет переводной литературы. Ранее украинские авторы не могли конкурировать с русскими переводами. Сейчас конкуренции нет. Переводчики получили работу, издательства и типографии загружены, и читатель может получать хорошие книги еще даже раньше, чем российские выходят в РФ. Но. Для украинского автора это не будет работать. У нас, в Украине, человек, который хочет писать книги, ищет издателя, а не читателя. Читателям всем плевать. Поскольку многие авторы были на обочине, теперь они хотят не рассказать историю, а выговориться.

— А у вас не было соблазна писать на русском?

Я писал и у меня есть издание на русском. И у меня переводят книги на русском. Сейчас изменился тренд, и те жанры, которые ранее читались на русском, теперь читают, к счастью, на украинском. Но даже произведения на русском написаны, конечно, в украинском контексте. Ситуация сейчас такова, что на русском книга может взять тираж в 30 тыс. Украинская книга, чтобы взять такой тираж, должна пережить 7-8 изданий. Я хотел бы, чтобы эта ситуация изменилась. Но чтобы это изменилось, должны быть 1. Измениться мировоззрение, 2. Человек не должен ездить в Киев за украинской книгой 3. Чтобы было достаточно профессиональных авторов. Текст должен продаваться.

— В 2014 году вы говорили, что ожидаете волну романов в украинской литературе о Майдане. И об АТО. Или это свершилось?

Да, и у меня была «Огненная зима». О Майдане выпущено много, они до сих пор выходят. Я очень рад, что я ничего на «Зиме» не заработал и т.д. Об АТО тоже много пишут, но это не художественная литература, а скорее мемуаристика. И именно литература об АТО не находит благодарного читателя — ибо история Майдана завершена четко 22 февраля 2014. Война, к сожалению, еще не завершена, это раз. А во-вторых, от написания к изданию книги проходит до 9 месяцев. Многое меняется, в том числе и в сознании автора. Поэтому мы читаем о событиях годичной-полуторагодичной давности. В целом, человек хочет подсознательно читать то, что уже завершилось, а не то, что бомбардирует его мозг через радио и Фейсбук каждый день.

— Но этот процесс идет годами. Не так ведь?

Напомню — все лучшие произведения о Второй мировой были написаны уже годами после ее окончания? Потому что это было переосмысление контекста. Сейчас, думаю, о войне можно написать или снять, или написать только документальное. Еще одна проблема кино и текстов о войне — сумасшедшая недоверие к власти в обществе, любое изображение политиков или высшего командования будет рассматриваться как пиар.

— Но фильм «Киборги» зашел!

Зашел, но, во-первых, он описывает героические события, завершение — обороны ДАПу. Во-вторых, опять же, там не фигурирует высшее военное командование, а роль его показана не очень пафосно и хорошо. В-третьих, фильм показывает образ киборгов, что сложился, это цементирования мифа (в хорошем смысле этого слова), и это плюс.

А насчет АТО. Кто уважает людей в камуфляже, а кто волком смотрит. Многие также рельсовых ветеранов было, они иногда дискредитировали образ бойцов АТО …

— За полгода до «киборгов» вышел ваш «Красный». Там мало пафоса, его хорошо оценили. Вам не хотелось сделать фильм более нарративным?

Как для книг мало магазинов, так и для кино мало кинотеатров. Например, в мой родной Нежин наше кино так и не попало. Странно. Мы стараемся в «Красном-2» избежать тех ошибок, которые мы там сделали.

—             К примеру?

В первом фильме было много литовцев, актеров набрали, но в конечном монтаже это все вырезали. Ну и потом сценарий был иной. У нас все внимание сконцентрировано на героях второго плана, и они вышли объемными, чем главный герой, хотя мы из него Клинта Иствуда лепили. Он играет молчанием. Как бы там ни было, нам поверили, и мы снимаем новый фильм.

— Когда его увидят зрители?

В 2019 году.

— Что нужно украинскому зрителю, чтобы он начал смотреть украинский экшн? Почему он больше хочет смотреть иностранный экшн?

Надо, чтобы фильмы конкурировали между собой. Мы вошли в пятерку фильмов украинских. Прецедент прошлого года — более 20 украинских художественных фильмов. 20 премьер в год! Это только художественных! Кроме исторических, документальных, анимационных … Важно другое — фильмы начали конкурировать между собой кассовым сборам, меряться этим… Кассовые сборы маленькие. Но! Надо не сравнивать с Голливудом. А с отсутствием результата как такового.

— А вам когда-то предлагали работать на политиков? Сценарии им для роликов писать?

Нет, не предлагали, и я не думаю, что если предложат, я не думаю, что соглашусь … Это не тот формат общения с обществом, который бы я хотел иметь.

— Но с политическим бомондом вы общались …

Я бы не называл это бомондом. Это в основном шлак. Но опыт общения есть. Если говорить о том, какие люди сейчас в политике или около политики … У меня много однокурсников в политике. Делают, что могут. Большинство из них я уважаю. Но если мне предложат политику то — я откажусь.

— А почему шлак? Это проблема конкретно политического класса, или украинства как такового?

У нас отсутствует политическая культура и политическая индустрия. Кто такой политик на западе? Тот, кто начинает с низов, от мэра к сенатору, и дальше к президенту … А кто такой украинский политик? Тот, кого случайно занесло туда. Имел какой-то бизнес, хотел улучшить, или сохранить. Это человек обычно без идеологии, как правило — малообразованный. Пример — Партия регионов. Там была куча людей даже без полного среднего образования, как в партии большевиков. У нас нет профессиональных политиков. Только сейчас понемногу формируется этот класс — и то, их мало. Я не назову ни одного украинского политика, который начинал с сельсовета, затем дорос до депутата или министра. Или президента. Отсюда и недоверие берется.

— Это интересная проблема. На ней играет Савченко, когда говорит, что насилие против государства, оказывает анти законные действия против граждан, законные.

Приходилось писать об этом. У меня есть роман «Киевские бомбы» об этом. Этот фактор привел, кстати, к победе большевиков. Эти люди убивали представителей власти. Что-то подобное было на территории Западной Украины — не было государственных институтов, каким бы украинцы в Польше доверяли бы, было насилие. Поэтому те, кто де-юре террористы, де-факто — наши герои. Это опасные тенденции, но подобные вещи западные государства проходили 200-300 лет назад. Нет там чего идеализировать — вспомните о Якобинском терроре. Это — не выход.

Беседовал Сергей Костеж

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...