Сила в правде

Навигация

О Кононенко, Сакварелидзе и НАБУ: одиозный Дмитрий Сус разоблачил «подводные рифы» прокурорской работы (фото)

в Новости/Правда о чиновниках

Спортивный рюкзак, простые кроссовки, перемотанный бинтом палец на руке и телефонные разговоры об майнинге. Эти атрибуты скорее подходят обычному программисту, чем человеку, появление фамилии которой в том или ином уголовном деле едва ли не автоматически придавала ему статус скандального.

Журналисты УП встречаются с одиозным экс-следователем ГПУ Дмитрием Сусом в небольшом адвокатском офисе на Подоле. О том, что он переживает непростые для себя времена, свидетельствует разве что электронный браслет на запястье, пишет Народная Правда.

Аксессуар периодически дает сбой, из-за чего во время разговора даже приезжает полиция — проконтролировать местонахождение следователя.

Сус играл не последнюю роль в Департаменте по расследованию особо важных дел в сфере экономики, который еще называют «Департаментом Кононенко-Грановского». Однако известный он не столько должностью, как самой работой, которую там выполнял.

За период после Майдана экс-следователь успел засветиться чуть не во всех громких делах и скандалах, которые произошли в ГПУ.

Именно Сус был следователем по делу компании «Нефтегаздобыча», в борьбе за которую, по словам участников процесса, столкнулись интересы президента Петра Порошенко и олигарха Рината Ахметова.

Не обошел его и конфликт экс-заместителей генпрокурора Виталия Каська и Давида Сакварелидзе с Виктором Шокиным, который разгорелся вокруг дела «бриллиантовых прокуроров.

Уже во времена генпрокурорства Юрия Луценко летом 2016 года Сус оказался в эпицентре нового громкого скандала — между ГПУ и НАБУ. В разгар конфликта следственно-оперативная группа во главе с ним приходила с обысками в НАБУ, а наблюдение за самим следователем привело к физическому столкновению между работниками двух силовых структур.

Однако осенью 2016 карьера скандального следователя вошла в крутое пике. Сначала оказалось, что его автомобиль Audi Q7 записан на 85-летнюю бабушку. Эта история стала первым формальным поводом для перевода Суса на другую должность с последующим увольнением из ГПУ. Но на этом проблемы одиозного экс-следователя не закончились.

Уже весной 2017 г. сотрудники НАБУ задержали его в аэропорту «Борисполь» по подозрению в завладении чужим имуществом в крупных размерах.

Сейчас Сус находится под домашним арестом в Хмельницком, но УП удалось встретиться с экс-следователем в Киеве, куда он прибывал на допрос в НАБУ, и расспросить о том, что происходит в ГПУ и чем может закончиться громкое дело компании «Нефтегаздобыча».

УП понимает, что Сус сегодня может действовать в интересах третьих лиц, но считает обнародованные им факты важными для понимания того, как в Украине работает правоохранительная система.

— Чем вы занимаетесь под домашним арестом?

— Биткоинами, продаю фермы, настраиваю. Я этим занимался и когда в прокуратуре работал, сейчас просто времени.

— Что сейчас вообще происходит с делом?

— Да ничего же не делают ребята.

— Сколько вы в статусе подозреваемого можете находиться?

— Полгода, до 19 января.

— В НАБУ часто ходите на допросы?

— Сегодня был первый одновременный допрос с моим заместителем. Спрашивали его и мою версии.

— По изъятым игровым автоматам?

— Да. Это дело я расследовал, будучи следователем ГСУ (Главного следственного управления Генпрокуратуры). Когда мы пришли в департамент, я это дело передал по подследственности своем заму. И где-то с конца февраля-начале марта делом занимался он.

Сегодня они решили послушать версию Павловского (заместителя) и мою. Мы попросили с адвокатом, чтобы это все было на видео, чтобы в дальнейшем назначить психологическую экспертизу моего поведения и моего оппонента.

— Ваша история воспринималась как то, что департамент, так называемый «Кононенко-Грановского», в котором вы раньше работали, потерял боевую единицу. За вас боролись или нет?

— Как вам сказать? Никто не боролся. Сразу сняли, и все. В середине сентября 2016 г. меня отстранили. Я уже понимал, что не выйду по отстранению, что предложат или какую-то другую должность, или вообще скажут: «Иди из прокуратуры».

— Что сейчас происходит в департаменте? Кто там руководит, принимает решения, какова иерархия принятия решений?

— Я оттуда в октябре, год назад. Не думаю, что там что-то изменилось. Руководитель тот же самый — Гуцуляк. Неделю назад я видел репортаж о его RAV-4. Он и принимает решение.

Вообще мне нельзя общаться с моими бывшими работниками из того департамента. И о чем мы можем общаться?

— Действительно ли такое большое влияние Кононенко и Грановского на департамент?

— Да нет. С чего вы взяли это влияние? Я Грановского видел в своей жизни два раза. На Резницкой. Кононенко я вообще никогда не видел вживую. У нас ни разу не было на совещаниях Кононенко, Грановского, еще кого-то. Мы никогда не были у президента на совещаниях.

Была единственная ситуация — к нам приезжал экс-заместитель главы МВД Евдокимов (работал в МВД, когда Луценко занимал должность министра внутренних дел) по депутату Рыбалка (народный депутат от «Радикальной партии» Сергей Рыбалка).

Как это было? У нас перед тем, как каждое утро проходило совещание в кабинетах, мы на улице обсуждали горячие вопросы. Гуцуляк и говорит: «Сегодня там к нам придет какая-то важная шишка, никуда не разъезжайтесь». Он к нам приехал. Это один из немногих случаев, когда приезжали и рассказывали, что нам надо делать.

— Евдокимов был человеком Луценко?

— Я не знаю, чей он человек. Мне кажется, что Луценко уже был, и у нас задача появилась «бомбануть» Рыбалку. Для этого надо было истребовать все производства из областей, изучить, что мы можем там сделать, потому что много производств были закрыты. Мы доложили, сделали справку, что там нет никаких оснований — от следаков, грубо говоря, отстали.

— Что имеете в виду, когда говорите «появилась задача» бомбануть «Рыбалку»?

— Первый раз это было в конце весны 2016 года. Разница между тем, когда мы первый раз потребовали эти материалы, и тем, когда у нас на совещании был заместитель министра, — где-то месяц-два.

Евдокимов разложил такую схему… У него на схеме было просто много производств, которые за всю историю, пожалуй, Украины были по Рыбалке: и организация ним прослушки, и мошенничество — все, что только можно по нему было. Снизу писалось — это в СБУ, это в полицию, это в прокуратуру, это закрытое, это открыто. Нам надо поднять то-то и то-то.

Я тогда сказал, что там же ничего нет по делам. В этот момент мы расследовали дела по НАБУшниках, по замене телефона, слушали коммерса из Европы, а говорили, что слушали прокурора. Я Гуцуляку говорю, что это то самое, что мы сейчас расследуем. Это то же через полгода будет за нами, если мы это сделаем.

Мы взяли паузу. Я говорю — я и следователи. Мы в итоге отморозились.

— Хотите сказать, что вы не принимали участия в этой войне?

— Мы не занимались этим делом. Одним из них. Это было на закате моей карьеры. Что на сегодняшний день — я не знаю.

— Евдокимов был единственным, кто мог участвовать в делах?

— Он не то, что мог участвовать. 100%, что он не сам тогда принимал все решения. Евдокимов начал ситуацию по Рыбалке, а потом… У нас же не было этого человека. Тесть Рыбалки (речь идет о бизнесмене Геннадии Буткевиче) еще педалировал вопрос по члену Высшего совета юстиции, по Гречковскому.

— В чем был интерес?

— Я не знаю, там какой-то конфликт. Не вникал в эту ситуацию.

— Как часто еще поступали подобные предложения?

— Дело по мэру Буче (мэра Анатолия Федорука обвинили в незаконной передаче в собственность физическим и юридическим лицам 68 га земель лесного фонда первой категории, стоимостью более 100 млн гривен).

— Кто ставил задачу?

— Схема та же.

— То есть только Гуцуляк?

— Бывали еще такие моменты, нам с Гуцуляком ставил задачи Луценко. Это если я попадал на совещание к генеральному прокурору. Мы же понимаем, что Гуцуляку не приснилась такая задача — взять и пойти к мэру Бучи. Если бы Луценко не знал о такой задаче, то завтра бы Гуцуляк ушел с работы. Я понимаю, что Луценко поставил такую задачу.

— У вас самого никогда не возникал вопрос, почему именно сейчас хотят вот именно это дело?

— Как было? «Скажите объективно ваше видение этой ситуации». Мое объективное видение по Буче: никогда в жизни, если вы поднимете судебную практику по таким решениям, никогда вы руководителя коллегиального органа не привлечете к ответственности. Потому что он подписывает решения депутатов, которые голосовали. Как его суд приговорит, если он подписал то, за что проголосовали 20 депутатов? Так выписан закон и так всю жизнь было.

Я это доложил. Говорю: «Смотрите, во-первых, там не 900 га, о которых вы говорите». 900 га — это вся Буча. Там будет где-то 100-150 га. Мы не самодуры были, когда все скопом спихнут, а суд разберется и будет 150 лет рассматривать это дело, как сейчас делают.

Моя позиция, конечно, не устраивала Гуцуляка, который пообещал Луценко. Он прямо это говорил: «Как, я ему пообещал, что там 900 га будет арестовано». Я ему говорю: «Давайте реально. Как можно арестовать 900 га, если здесь люди живут в Буче еще с 40-х годов, домики стоят?»

Вы в Бучу загляните и посмотрите. Видно, что украдено, а что не украдено. И дальше задача — нам нужен мэр. Подозрение нужно мэру.

— Как часто возникали такие конфликты?

— К моему финишу все чаще.

— Что стало последней каплей?

— Федорук (мэр Бучи) и Гречковский.

— Кто ставил задачу по Гречковскому, и в чем была задача?

— Задача всегда была одинакова. Ставил руководитель департамента. У Луценко я не был по Гречкивскому.

— А по каким делам вы были у Луценко?

— По «Нефтегаздобыче», после своего возвращения в феврале, по судьям они ставили задачу.

— Какую задачу ставил Луценко по «Нефтегаздобыче»?

— Вызвал, говорит: «Ты там разбирался, давай, объективно «закручиваем гайки». Опять то же самое.

— Кому «закручиваем гайки»?

— Ринату (Ахметову). Все то же. Законно, смотри, чтобы к нам никто не подмахался. И поехали.

— Когда была поставлена задача?

— Уже когда я вернулся, в феврале.

— Это так и звучит — «закрутить дело, чтобы никто не докопался»?

— «Ты помнишь, что ты делал по «Нефтегаздобыче?»-«Помню».-«Значит, давай, повторно закручивай, бери дело. Все люди, которые тебе надо, говори мне список. Давай, набирай людей. Чтобы к нам никто не подкопался».

— Как вы на тот момент видели для себя дело «Нефтегаздобычи»?

— Мое личное мнение: собрались трое пидар*сов в этой компании: Коля, Нестор, Олег (Николай Рудьковский, Нестор Шуфрич и Олег Семинский). Эта фирма ходила еще с 1997-1998 года. Друг друга кидали. Кто там кого обокрал или не обокрал — каждый этого заслуживал. Сказать, что он не виноват, а тот виноват — так нельзя.

Фирма в тот момент приносила деньги нереальные, а сегодня она вообще приносит нереальные деньги. Я понимаю, что чем больше акционеров в бизнесе, тем короче живет бизнес. Это такое правило. Но я думаю, что можно было как-то ужиться, а не тупо при смене власти размениваться теми процентами.

Семинского (директор компании «Нефтегаздобыча», исчез в 2012 году) просто украли, потому что у Коле на тот момент фирму уже реально отжимали. Коле последние месяцы что-то только 20% платили из оборота фирмы. Семинский пропал.

— Кто вам ставил эту задачу? Была наводка, где его прячут?

— Дело направили в середине лета 2014 года. Это же новая власть — правильная, а раньше же была неправильная. Расследовали следователи и милиционеры той власти. Я уже раскопавшись, посмотрев это дело, понимал, что Семинского бы не нашли, потому что генералы разведки и высшие чины МВД помогали бандитам его украсть. Его бы в жизни не нашли, потому что дело пошло хрен знает куда. 300 томов мусора пришло к нам.

— Это при Яреме было?

— Я не помню, это был Ярема, или это было при Махницком. Просто спихнули дело и сказали: «расследуют». Настолько всем это дело было пофигу. Я был уже пятый или шестой следователь.

— Семинский рассказывал, что когда вы его нашли, ему предлагали встречу с президентом, и вы также принимали участие в этом процессе. Это так или нет?

— Я об этом вообще ничего не знаю. Потому что когда его привезли сюда и выбросили в Киеве, то мы занимались бандитами там, на Западной Украине. В силу наших взаимоотношений с теми бандитами была договоренность, что Семинский найдется. Он и нашелся.

— Был «зеленый свет» расследовать это дело?

— Был «зеленый свет», пока я не вышел на фигурантов.

— На кого конкретно?

— Я не могу вам сказать.

Суть в том, что меня вызвали к Яреме в декабре, уже в 2014 году: «Какая обстановка по делу?» Я ему рассказал обстановку, мы реально не то расследовали, у нас ситуация такая — бандиты такие-то, прикреплены к тем-то, заказчик тот-то. На следующий день дело у меня забрали.

— Куда передали дело?

— Мне кажется, что тогда создался новый отдел, какой-то структурный в ГПУ, и у меня забрали тогда и «Нефтегаздобычу», и «Укргаздобычу» — два дела у меня забрали.

— И она потом все равно к вам пришла?

— Да. Назначают Шокина генпрокурором, проходит еще неделя или две, начинают искать следователя, кто расследовал Семинского. Находят Романа Иллюху, это был мой начальник. Иллюха едет в ГСУ рассказывать, что мы расследовали. Дело нам вернули через неделю. Где-то месяц был между тем, как забрали дело и вернули.

При Шокине расследования, начинаем активные действия. Выходим на бандитов. Чем дальше — мы «закручиваем гайки», там была серьезная кооперация, это все приводит к тому, что в мае нам вывозят Семинского. Теперь надо дальше — заняться самой фирмой. Как только мы начали задерживать людей, часть других фигурантов выехала из Украины.

Нельзя сказать, что вот мы нашли Семинского и прекратили работу. Мы искали.

Смысл весь сводится к тому, что в сентябре я Луценко на стол положил фотографии нашего основного фигуранта — нашел его квартиру в Париже. Я сам был в Париже и нашел ту квартиру.

— Рудьковского? (Николай Рудьковский, по данным УП, с 2014 года живет в Париже).

— Фигурант. Его машины на парковке. И сказал, что или мы его крепим, или мы дальше занимаемся непонятно чем.

— Что вам сказали?

— Вы видите, чтобы кого-то задержали по этому делу?

— Нет.

— Нет, мы никого не крепили.

— Почему, как вы думаете?

— Сказали «отбой».

— Кто?

— Юрчик.

— Когда это произошло?

— Сентябрь 2016 г.

— Вы знаете, что Юрий Луценко, скорее всего, действовал не в своих интересах, а в интересах президента Порошенко. Многие говорили, что Порошенко требовал 200 млн долларов отступных за решение вопроса с «Нефтегаздобычей». Об этом говорили, в том числе, и судья, и Онищенко об этом говорил. Что вам об этом известно?

— Честно, я слышал, что больше он получил. Я не получил ни копейки, если вам это интересно. Потом много было спекуляций, что часть он получил, а часть — нет. Это их проблемы, кто из кого что получал.

— Дело сейчас официально похоронили, правильно?

— Вот сегодня меня вызвали в ГПУ. Перед тем, как ехать в НАБУ, я ехал рассказывать следователю, что надо делать, потому что он за полгода не смог даже прочитать это дело.

— Это правда, что вы ходили в Сакварелидзе и предлагали ему какой-то компромат на Порошенко и его окружение?

— Нет, ни в коем случае.

— Откуда тогда такие слухи?

— Да слухов не было. Когда в 2016 году я допрашивал Сакварелидзе по этому делу, то уже в шутку, когда допрос закончился, а я как раз заполнил документы на визу в США, говорю: «Так что, мне теперь в посольство не идти к вашим друзьям?» — «Нет, почему? Вы идите, все нормально. Если что, то скажете, что от меня — вам там все дадут и все сделают». У меня это даже на видео есть.

Тогда я не пошел. Пошел через год с женщиной и ребенком. Нам сказали: «Подождите». Проходит еще неделя — еду и забираю отказ, где говорят, что интересы США не совпадают с интересами моего визита в США.

Я не долго думая, набираю телефон Давида, нагнул ему ху*ев, с позволения сказать. Говорю: «Ты и все твои друзья пи*арасы вместе с вашими Штатами. Имел я вас там-то, вертел на том-то».

С чего он решил, что я планирую ему рассказать компромат, — я не знаю.

Для меня загадка, каким образом президенту на стол легли «бобины», в которых я что-то предложил. Потому что основная причина моего увольнения — Порошенко сказал Луценко уволить меня, я пошел к этому пи*арасу, к грузину, и предложил ему сотрудничество.

Я никогда в жизни не предлагал ему сотрудничество. Тем более, я никогда в жизни не предлагал ему сдать Порошенко. Что я мог сдать? Я с ним не пил, не гулял, к нему не ходил. Что я ему мог рассказать?

— Это правда, что вы записывали Гуцуляка, его разговоры?

— Нет. По регистратору? На регистратор он дал деньги сам. Мы покупали его в Хмельницком. Более того, когда он устанавливался, то Гуцуляк сам дал ключи от своего кабинета. Меня тогда даже не было в Киеве, когда его устанавливали.

Предположим, что я понимаю, кто его ставил, но «Гуцул» открыл кабинет, запустил людей, они поставили ему камеры, мне поставили.

«Гуцул» это сделал и проспонсировал всю эту ситуацию, чтобы не было провокаций со стороны НАБУ. Камеры должны писать, кто входит, кто не входит в кабинет.

— Как вы думаете, почему НАБУ было важно вас взять?

— Потому что я пришел к ним по Любомиру Мудричу (гражданин Хорватии, которого пытались поставить на прослушивание сотрудники НАБУ). А если уж очень развернуто, то было дело по обуховской земле. Сытник с Калужинским (Андрей Калужинский, руководитель главного подразделения детективов НАБУ) непонятно почему решили, что я его расследую. Я ее никогда не расследовал, она никогда не была в моем производстве.

Еще когда мы общались с Гуцуляком год назад, даже в сентябре, то он пришел и сказал, что Калужинский до сегодняшнего дня еще верил, что мы это дело расследуем. Это было первое, за что можно было взять Сытника и Калужинского.

А второе дело — это дело о миллионе, который Артемчик (речь о главе НАБУ Сытнике) требовал.

— Вы сейчас обвиняете Сытника в том, что он требовал миллион? Можете конкретнее рассказать об этом?

— Пусть пресс-служба отвечает, чтобы завтра ко мне не приехали и не сказали, что я еще и здесь виноват. Могу только сказать, что дело НАБУ по мне — личная месть Сытника.

— Чем закончится ваше дело — прогнозы?

— Сейчас идти в суд с тем, что у них есть — надо закрывать дело. На фоне того, что у них ничего нет, появилась история о машине Гуцуляка. Я думаю, что еще по этому мне добавят, что я деньги взял у «Гуцула» на «Тойоту», которую потом взял у Семинского без денег, а деньги себе присвоил. Что-то еще может добавиться.

Хоть с чем-то они должны отправить дело в суд, чтобы не выглядеть полными придурками, потому что такая пиар-акция. Если это будет их антикоррупционный суд, то я думаю, что сидеть мне 8 лет. Здесь даже не о чем говорить, несмотря на то, что будет по делу. Если судья будет ручной, то опять же буду сидеть.

Если это будет не антикоррупционный суд, а судьи, на которых не будет компромата, если это будет объективное рассмотрение, то это будет оправдательный приговор.

Напомним, как сообщалось ранее, 26 июля Дмитрию Сусу сообщено о подозрении в совершении преступлений, квалифицированных по ч. 3 ст. 191, ч. 4 ст. 191, ст. 366-1 Уголовного кодекса Украины.

Напомним также, 25 июля, детективы НАБУ и сотрудники САП в аэропорту «Борисполь» провели задержание Дмитрия Суса.

Суд избрал Дмитрию Сусу меру пресечения в виде домашнего ареста и наложил арест на его имущество.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Подписывайтесь на Народна Правда в Facebook. Узнавайте первым самые важные новости.
Завантаження...
Завантаження...

Последние Новости

Scroll Up

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: