Сила в правде

Навигация

БПП голосует только по согласованию с Порошенко, — Найем

в Политическая правда/Публикации

Мустафа-Маси Наем – один из самых колоритных депутатов парламента нынешнего созыва. Один из самых резких оппозиционеров – при этом остается в президентской фракции. Один из тех, кто выходит на массовые уличные акции, при этом подает законопроекты в парламенте. Который не был уже более года на совещаниях фракции БПП, но имеет там друзей и союзников.

«Народна правда» решила пообщаться о том, что ждет парламент восьмой сессии, как можно оценить влияние президента на Раду, поменялись ли те, кто за кулисами принимал решения в президентской партии, и что в таких условиях делать тем, кто решил делать карьеру на движении против течения.

 «Обращение Президента – это такое художественное произведение. Для учебников истории»

 — Вчера произнес свою речь Президент, обращаясь к парламенту. Многие сказали, что это было начало нового политического сезона. Что это для вас?

Ничего нового там нет. Это довольно красочная речь. И тут надо объявить большую благодарность Олегу Медведеву, который пишет прекрасные речи, который знает, как найти нужные обороты, который знает, как задеть людей. Он работал долгое время с Юлией Тимошенко, потом с Яценюком, я считаю, это один из лучших спичрайтеров в стране. Олег нарисовал такую картинку… Это его видение страны. Но говорить, что это речь президента – к народу, о жизни страны и народа, какой она есть и какой она будет – это, конечно же, не так.  То есть это абсолютно литературное произведение. Написана она, наверное, со взглядом в будущее – через много лет ее напечатают в учебниках истории, и там она будет красиво звучать.

— Почему?

Потому что она совершенно неадекватна нынешней обстановке. С точки зрения акцентов и реальности, в которой мы живем.

— Имеется в виду коррупция…

Именно. Это самая болезненная тема, и одна из ключевых. Причем это не я, это  Президент сказал, что это проблема №1 – это борьба с коррупцией. Это не из этой даже его речи – а из инаугурационной. Так вот, у нас, например, остался один орган, который до сих пор не создан, и который должен замкнуть на себе кольцо борьбы с коррупцией – это антикоррупционный суд.  Когда дело касалось НАБУ, мы сделали это вместе с гражданским обществом, продавили. То же самое – САП. Орган, который должен стать вершиной – это суд. И он не создается по одной причине – президент блокирует законодательные инициативы по работе этого суда.

«Порошенко сознательно тормозит создание Антикоррупционного суда»

— А зачем ему это? Ведь и НАБУ уже работает и САП. Теперь нет смысла тормозить последнее звено.

Посмотрите, какое количество дел НАБУ и САП суды не рассматривают. Суды общей юрисдикции взяли лишь 5 дел от НАБУ – из нескольких десятков! Во-вторых, Антикоррупционный суд – это финиш. Не-создание антикоррупционного суда дискредитируют НАБУ и САП – общественность не видит результата и думает, что они неэффективны. Мы-то понимаем, в чем беда, а люди в массе своей – нет. И Президент делает многое, чтобы суд не заработал.

— Что именно? Можно ли говорить, что есть основания, что эта блокировка идет сознательно?

Судите сами. Сперва он не подавал законопроект про Антикоррупционный суд, теперь он блокирует поданный законопроект, подали этот проект в Венецианскую комиссию, обманули Юнкера (Жан-Клод Юнкер – президент Еврокомиссии), Гройсман подписался под  меморандумом МВФ, где написано, что суд уже создан в июне, и должен начать работать в марте следующего года.  А в реальности законопроект только сейчас лишь отправлен в Венецианскую комиссию! Поэтому когда кто-то будет говорить, что, мол, «это не президент, это парламент» — ребята, это тот самый парламент, который по воле президента за 4 часа поменял закон о ГПУ, чтобы Луценко стал генпрокурором.

— Но с другой стороны МВФ приняла данный документ.

Но я же не живу для МВФ! Я хочу, чтобы посадили Насирова, Мартыненко и других, кто ворует наши деньги!

— Сторонники власти упирают на то, что признание со стороны МВФ это показатель того, как благосклонны к власти международные партнеры.

Я предлагаю тогда Президенту выехать, отказаться от украинского гражданства и жить в МВФ! Там есть прекрасная комната для гостей, я ее видел! Если они живут для МВФ, пусть туда переезжает и весь Кабмин. Но почему этот документ так важен – потому что под ним стоит подпись – да, мы обязуемся, да, мы сделаем, вот, подпись! Ведь Президент, когда ему напоминаешь о его обещании, он любит парировать — «а где я такое заявлял?». А вот документ! Они же так работают, вот и мы так работаем…

«Отмена неприкосновенности в 2020 – это перенос дедлайна в никуда»

— Президента критиковали за «отменю неприкосновенность в 2020».

Неприкосновенность это самая болезненная тема.

— Потому что очень популярная.

Потому что много спекуляций, так будет точнее. Президент обещал отменить неприкосновенность не в 2020, а сейчас и здесь! Он подал законопроект, мы его проголосовали и это касалось этого созыва парламента. Во-вторых, когда президент требует у своей фракции лишить неприкосновенности депутатов, которые совершили преступления, или проголосуйте, пожалуйста, за Яценюка, или снимите генпрокурора Шокина, а фракция вдруг не голосует… знаете, такой президент не вызывает доверия. Когда он не может в парламенте что-то, зато может смухлевать в парламенте что-то. Я не понимаю почему все говорят про неприкосновенность! Есть законопроект 7773, который мы вносили по неприкосновенность. Тогда за его внесение в повестку для высказалось много депутатов – 158. Почему не поставить его в повестку дня и на голосование? Я думаю, что Порошенко не отменит неприкосновенность . Это его кнут и пряник, которым он давит на депутатов, мажоритарщиков, и этот парламент сам не отменит неприкосновенность. Только давление общественности. Только акции.

— Почему именно 2020?

Во-первых, это красивая дата. Запоминается. Во-вторых, если он будет говорить про 2019, то все сразу поймут, что он это  к выборам. Его горизонт планирования – это его следующий срок. Но это может быть неправдой – к 2020 может быть другой парламент, который просто отменит этот закон и все. Не будет никакого снятия неприкосновенности. Так что мне кажется, что это политтехнологический ход.

«С БПП у меня столько общего, сколько у каждого из нас – с Советским Союзом»

— Про парламент. Вы до сих пор в БПП, хотя вы критикуете партию и фракцию, вы на общих акциях с «Демальянсом», «Самопомиччю», «Альтернативой», «Рухом нових сил» и так далее. Почему вас не исключают?  Не лишают мандата, как было с Егором Фирсовом?

Егор Фирсов сам вышел из фракции, потому его лишили мандата. Я не выхожу, поэтому меня лишить мандата нельзя. Если меня исключить из фракции, я останусь просто внефракционным. Меня с этой фракцией столько же общего, как у вас с Советским Союзом. То есть, вот есть территория, которая когда-то была там и… все. А мы на этой территории находимся. Я не согласовываю с фракцией свои голосования, я год не хожу на заседания фракции, меня туда не зовут и спасибо им. Я хотел бы, чтобы меня исключили, но если меня исключат, они не смогут лишить меня мандата. А я сам выходить не могу, иначе буду мандата лишен. Моя позиция проста – мы все, БПП, шли на выборы в 2014 с программой. Я убежден, что я ее выполняю и делаю все, чтобы свои обязательства перед избирателями выполнять.  А они – нет. Пусть они выходят. Открытые списки – было такое? Было. Неприкосновенность – было такое? Было. Ну вот, мы подаем законопроект, его не голосуют, в повестку не ставят. Эти люди предали свою программу, и я не понимаю, почему я должен уходить, а они должны оставаться.

— Вы тем не менее в курсе раскладов внутри фракции. Поменялась ли там картина decision makers за последние года полтора?

Это не фракция, которая… Ну помните такую фракцию как «Наша Украина»? Так вот БПП в отличие от НУНС не балансирует власть президента. Это продолжение воли президента.

— Но там же много групп влияния. И они разные.

Да, там есть группа т.н. «бизнесменов», есть «УДАРовцы», «гуманитариев», есть мажоритарщики. Но эта фракция-  прямое продолжение воли президента. Если кто-то скажет – президент хотел так, а БПП проголосовала иначе – это ложь! Я точно знаю, как они шулерством заставили всех поверить, что БПП не хотело снимать Яценюка, как они заставляли делать по Шокину.

— То есть групп, которые могут не согласиться с фракцией и президентом, там не осталось?

Только группа бывшего УДАРа, кажется.

— Много их там сейчас?

19 или 20, кажется.

 — Кононенко  и Грановский сохранили там свое влияние?

Да, их влияние не поменялось, даже с приходом к руководству фракцией Грынива. И это ведь не какой-то секрет, это никто не скрывает.

Я думаю, есть два механизма. Либо это заседание фракции, где они высказывают «свое» мнение. Но все понимают, чье оно, это мнение. Другой вариант – выходят и говорят – «принято решение».  Все понимают, кто принял решение.

— Молодая поросль БПП, такие как Микитась, Березенко, Довгий – что они там делают?

Это люди, которые друг друга хорошо поддерживают. Команда президента – это осколки разных элит из разных эпох. И нельзя сказать, что «БПП-Солидарность» — монолитна.

— Березенко прочили в лидеры фракции в свое время…

У Петра Порошенко, знаете, вообще очень своеобразное представление о том, что такое молодежь и чем она заниматься должна.  За три года ему не удалось повести за собой когорту молодых людей, которые бы его поддерживали,  которым бы он дал шанс реализоваться в политике. Даже те, кому он дал шанс, он сейчас методично уничтожает по всем каналом, используя все свои ресурсы. Это маразм, знаете, когда из международной делегации исключаются люди, которые имеют имидж, публичный имидж, знания, опыт, отличный английский, но туда при этом включаются люди, которые даже не знают английского языка – вот это он, Петр Алексеевич! Наш лидер, наш политик, человек, который занят нашей внешней политикой.

— Это вы про Свету Залищук?

Не только, но и о ней тоже… Кстати, о тех, кого вы назвали, сложно их назвать новым молодым поколением… Они не отличаются от того, что было раньше.

«Порошенко пообещал мне, что вопрос неприкосновенности будет поднят в парламенте этого созыва… А потом произошла история с Розенблатом»

— Когда вы в последний раз говорили с Президентом?

Мы виделись… наверное, после моего дня рождения, в конце июня.

— О чем был разговор?

У меня было две темы, которые я с ним обсуждал. Первое – это закон о статусе оккупированных территорий.  Они как раз начинали этот проект, я предлагал, мол, давайте без этого скандала, давайте не будем этот бред и маразм, давайте сделаем единый проект, в котором будет все – и гуманитарная составляющая, и статус оккупированных территорий. Мне сказали «да-да-да», а потом произошло то, что произошло. А второй вопрос – это неприкосновенность! Я предложил – «давайте отменять, сколько можно».

— И он согласился?

Да, он сказал, что это наша политика, и так далее, и так далее. Но потом была история с Розенблатом, в которой фракция вела себя так, как она себя вела. Собственно, все. Я сам эту встречу просил.

— И часто депутаты видятся с ним?

Сложно сказать. Я за последние года два виделся с ним… Трижды. Некоторые есть депутаты, которые с ним видятся каждые два-три дня.

— Есть ли у вас союзники в БПП?

Нельзя говорить про союзников, поскольку союзничество предполагает совместные действия. Есть те люди, которые нас поддерживают, с которыми мы объединяемся… Например, Сергей Лещенко, Светлана Залищук, Павел Ризаненко, Владислав Голуб, Юрий Черненко, Наталья Новак, Продан, опять же, Ольга Червакова, есть много людей. Но это разрозненные истории…

— Вы сейчас являетесь членом «Демальянса». А у вас не было идеи делать свой политический проект?

Нет. Предлагали, выходили, выходят постоянно. Это словно хобби какое-то. Я видел много проектов, которые умирали, так как были искусственны. Мое видение простое. Я являюсь членом партии «Демальянс». Я не могу сказать, что у нас есть активное взаимосотрудничество с партией, но эти люди близки мне по ценностям и представлению. В ходе обсуждения неприкосновенности появилась группа «Ініціатива реальних дій», и мы работаем на этом направлении. Мое большое убеждение, почему проваливаются многие проекты в Украине – отсутствие действующих команд. Которые могут поставить себе цель и достичь. У нас есть четкая цель – поехать по стране, по регионам, со всеми своими союзниками, мобилизовать людей и 17 октября провести акцию в Киеве.

— И какие требования у такого масштабного движения? Вы продумывали их.

Да, они просты. Их три. Первое – снять неприкосновенность с нардепов. Второе – запустить антикоррупционный суд. Третье – принять новый избирательный закон. Вот это то, что все здравомыслящие люди поддержат. Этот тот проект, которым я сейчас болею.

— Не жалеете, что бросили журналистку? Не бывает таких моментов?

Нет. Во-первых, вся жизнь политика. И все ей занимаются. Даже журналисты. Так что переход в политику – это не что-то такое карколомное, как кажется со стороны…  У меня есть такое чувство… сожалеть – это когда ты разочарован своим нынешним днем. У меня такого нет. Скорее это ностальгия большая, из разряда эмоций, которые чувствует человек со студенческих лет.  Это разные моменты – но отношение примерно такое. Это светлый кусок моей жизни, но он в прошлом,  я более не намерен заниматься журналистикой в том виде, в котором я ей занимался.

 Сергей Костеж  

 

 

 

Подписывайся на Народна Правда в Facebook. Узнавайте первым самые важные новости.
Завантаження...
Завантаження...

Последние Политическая правда

Scroll Up